на каждом лице ожиданье конца

Подарок парню из общих из

Когда вспоминают о средних веках, то обычно представляют себе закованного в латы рыцаря, тяжелым мечом поражающего врага, каменные громады феодального замка, изнурительный труд крепостного крестьянина, унылый колокольный звон, раздающийся за монастырской стеной, и монаха, отрекшегося от мирских соблазнов. Железо. Камень. Молитвы и кровь.

Да, все это, конечно, так и было. Немало в средние века нагромождалось тяжелого, темного, бесчеловечного. Но люди всегда оставались людьми. Они не могли, как этого требовали от них хмурые благочестивцы, думать только о смерти и загробном царстве. Земля их кормила и поила. С землей прежде всего были связаны их горести, радости, надежды и разочарования. Они любили, трудились, воевали, веселились и оплакивали умерших. Разумеется, они также молились, но ведь и в молитвах просили они бога даровать им хлеб насущный и избавить от лукавого в этой земной юдоли.

Впрочем, страшила их не только нечистая сила, но и внезапные набеги врагов, самоуправство власть имущих, моровая язва, а также, как многим казалось, близость светопреставления. Однако, вопреки мрачным пророчествам неистовых прорицателей, конец мира не наступал и река средневековой жизни продолжала катить свои медленные и широкие волны. Земля оставалась землей. И люди, как и в другие исторические эпохи, тянулись к свету и красоте. При этом им хотелось, чтобы красота обитала не только в тесных храмах, но и на просторах их повседневной жизни. И чтобы выражалась она не только в холодном неподвижном камне, но и в теплом человеческом слове, гибком и музыкальном. Именно в средние века поэзия стала королевой европейской словесности. Время прозы еще не пришло. Даже летописи облекались в стихотворную форму. Священное писание обретало стихотворные ритмы. Понятно, что при отсутствии книгопечатания стиху суждено было играть особую подсобную роль, в

Источник

Я себя не мыслю без Сибири

Игнатий Дмитриевич Рождественский родился 10 ноября 1910 года в Москве, в семье крупных промышленников. Его дед основал первый в России молочный завод. После революции судьба привела Игнатия Рождественского в Сибирь. Здесь он и прожил до конца своих дней.

Туруханский период жизни известного сибирского поэта Игнатия Дмитриевича Рождественского, пришёлся на середину тридцатых годов двадцатого столетия. То было время романтики и страха. Романтика влекла на Север молодых искателей приключений, первооткрывателей и поэтов. Страх гнал людей на Север кого под конвоем, а кого в надежде укрыться, спрятаться от железной хватки новой власти. Среди них тоже были поэты.

Игнатий Рождественский, может быть, даже, сам того не осознавая, принадлежал и к тем и другим. Молодой поэт, выходец из дворянской семьи, не без оснований мог бояться грядущих репрессий. К тому времени одни его родственники уже были расстреляны, другие   рассеяны по всему миру, сам же он оказался в Красноярске, где очень скоро осиротел, потеряв мать.

Он рано познал, что такое нелегкий труд, работая на строительстве железной дороги Ачинск — Маклаково, где восемнадцатилетним юношей с плохим зрением (он с рождения был очень близорук),   наравне со всеми рубил в тайге просеки. Одновременно впитывая в себя романтику нового времени. Героические чувства переполняли юного поэта.           Его заметили, появились публикации. Первое стихотворение появилось на страницах газеты «Красноярский Рабочий в 1927 году. С этой даты началась его творческая биография. А жизнь влекла в незнаемое, — к северным широтам. Именно там ему предстояло стать поэтом со своим ни на кого не похожим голосом, поэтом со своей темой, где главным героем его стихов становились Енисей и навсегда заворожившие его северные просторы. Позже его назовут певцом Енисея. А тогда в тридцатые, уч

Источник

Передо мной недавно изданная книга писем Оскара Уайльда. Читаю и перечитываю самое длинное и самое потрясающее из его писем – исповедь “De profundis”, дошедшую до нас “из мрачных пропастей земли”, из заточения, из бездны, из глубины отчаяния. Можно ли быть откровенней и беспощадней к самому себе, чем автор письма? С предельной искренностью, “с последней прямотой” пишет он о своей трагической и болезненной любви к неврастеничному и самовлюблённому юноше, сыгравшему роковую роль в его жизни, о горьких обидах, унижении, прощении, вере, безверии, силе и бессилии. Но о чём бы ни писал Оскар Уайльд, как бы ни выворачивал душу наизнанку, его письмо - катарсис.

Эти строки Бодлера приводит в своём письме “редингский узник”. Да, нагота сердца здесь беспредельна. Но нагота эта отличается от модного нынче духовного стриптиза, как небо от земли. Здесь каждое слово выстрадано и оплачено самой жизнью. И не омерзение вызывает оно, а совсем иные чувства - сострадание и даже радость, которую невольно испытываешь, попадая под обаяние богато одарённой и масштабной личности. “Я” несчастного узника включает в себя мириады миров. В его предельно личном письме множество удивительных по насыщенности страниц о природе искусства и человека, о превратностях судьбы, о религии, об Иисусе Христе, который “несёт в себе все яркие краски жизни: таинственность, необычайность, пафос, наитие, экстаз, любовь. Он взывает к ощущению чуда и сам творит то единственное состояние души, которое позволяет постигнуть его. И я, – пишет далее О.Уайльд, – с радостью думаю о том, что если сам он “из фантазий создан одних”, то ведь и весь мир создан из того же материала”.

Почти одновременно с томиком писем Оскара Уайльда я читала мудрую и талантливую книгу Елены Макаровой “Преодолеть страх или искусствотерапия” – о врачевании души ребёнка с помощью искусства. Что общего между этими книгами? Эти книги,

Источник

нБТЙОБ гЧЕФБЕЧБ. уФЙИПФЧПТЕОЙС 1906 -- 1941

He УНЕКФЕУШ ЧЩ ОБД АОЩН РПЛПМЕОШЕН! чЩ ОЕ РПКНЕФЕ ОЙЛПЗДБ, лБЛ НПЦОП ЦЙФШ ПДОЙН УФТЕНМЕОШЕН, мЙЫШ ЦБЦДПК ЧПМЙ Й ДПВТБ... чЩ ОЕ РПКНЕФЕ, ЛБЛ РЩМБЕФ пФЧБЗПК ВТБООПК ЗТХДШ ВПКГБ, лБЛ УЧСФП ПФТПЛ ХНЙТБЕФ, дЕЧЙЪХ ЧЕТОЩК ДП ЛПОГБ! фБЛ ОЕ ЪПЧЙФЕ ЙИ ДПНПК й ОЕ НЕЫБКФЕ ЙИ УФТЕНМЕОШСН, -- чЕДШ ЛБЦДЩК ЙЪ ВПКГПЧ -- ЗЕТПК! зПТДЙФЕУШ АОЩН РПЛПМЕОШЕН! (1906) --------

ч УФБТПН ЧБМШУЕ ЫФТБХУПЧУЛПН ЧРЕТЧЩЕ нЩ ХУМЩЫБМЙ ФЧПК ФЙИЙК ЪПЧ, у ФПК РПТЩ ОБН ЮХЦДЩ ЧУЕ ЦЙЧЩЕ й ПФТБДЕО ВЕЗМЩК ВПК ЮБУПЧ. нЩ, ЛБЛ ФЩ, РТЙЧЕФУФЧХЕН ЪБЛБФЩ, хРЙЧБСУШ ВМЙЪПУФША ЛПОГБ. чУЕ, ЮЕН Ч МХЮЫЙК ЧЕЮЕТ НЩ ВПЗБФЩ, оБН ФПВПА ЧМПЦЕОП Ч УЕТДГБ. л ДЕФУЛЙН УОБН ЛМПОСУШ ОЕХФПНЙНП, (вЕЪ ФЕВС МЙЫШ НЕУСГ Ч ОЙИ ЗМСДЕМ!) фЩ ЧЕМБ УЧПЙИ НБМАФПЛ НЙНП зПТШЛПК ЦЙЪОЙ РПНЩУМПЧ Й ДЕМ. у ТБООЙИ МЕФ ОБН ВМЙЪПЛ, ЛФП РЕЮБМЕО, уЛХЮЕО УНЕИ Й ЮХЦД ДПНБЫОЙК ЛТПЧ... оБЫ ЛПТБВМШ ОЕ Ч ДПВТЩК НЙЗ ПФЮБМЕО й РМЩЧЕФ РП ЧПМЕ ЧУЕИ ЧЕФТПЧ! чУЕ ВМЕДОЕК МБЪХТОЩК ПУФТПЧ-ДЕФУФЧП, нЩ ПДОЙ ОБ РБМХВЕ УФПЙН. чЙДОП ЗТХУФШ ПУФБЧЙМБ Ч ОБУМЕДУФЧП фЩ, П НБНБ, ДЕЧПЮЛБН УЧПЙН! --------

(пфтщчпл)

зДЕ-ФП НБСФОЙЛ ЛБЮБМУС, ЗПМПУБ ЪЧХЮБМЙ РШСОП. рТЕЙНХЭЕУФЧП НБДЕТЩ С ДПЛБЪЩЧБМ У ФТХДПН. чДТХЗ ЪБНЕФЙМ С, ЛБЛ Ч РМСУЛЕ ЪБЛТХЦЙМЙУС УФБЛБОЩ, чЩЪЩЧБАЭЕ УЧЕТЛБС ПУМЕРЙФЕМШОЩН УФЕЛМПН. юФП ЧЩ, ДЕТЪЛЙЕ, ЛТХЦЙФЕУШ, ЧЕДШ ОБУФТПЕО С ОЕ ЛТПФЛП. с РПЛМПООЙЛ ВПЗБ чБЛИБ, С ПФОЩОЕ УБН ОЕ УЧПК. б Ч УПУЕДОЕК ЪБМЕ РЕМЙ, Й РПЛБЮЙЧБМБУШ МПДЛБ, й УНЩЛБМЙУШ У РМЕУЛПН ЧПМОЩ ОБД ХУФБЧЫЕК ЗПМПЧПК. --------

рТПУОХМБУШ ХМЙГБ. зМСДЙФ, ХУФБМБС зМБЪБНЙ ИНХТЩНЙ ОЕНЩИ ПЛПО оБ МЙГБ УПООЩЕ, ПФ УФХЦЙ БМЩЕ, юФП ЗПОСФ ДХНБНЙ ХРПТОЩК УПО. рПЛТЩФЩ ЙОЕЕН ДЕТЕЧШС ЮЕТОЩЕ, -- уМЕДПН ФБЙОУФЧЕООЩН ЪБВБЧ ОПЮОЩИ, ч РБТЮЕ УЙСАЭЕК УФПСФ НЙОПТОЩЕ, лБЛ ВХДФП НЕТФЧЩЕ УТЕДЙ ЦЙЧЩИ. нЕМШЛБЕФ УЕТПЕ РБМШФП ЙЪНСФПЕ, жХТБЦЛБ У ЧЕОЮЙЛПН, ХОЩМЩК МЙЛ й ТХЛЙ ЛТБУОЩЕ, Л ХЫБН РТЙЦБФЩЕ, й ЮЕТОЩК ЖБТФХЮЕЛ УП УЧСЪЛПК ЛОЙЗ. рТПУОХМБУШ ХМЙГБ. зМСДЙФ, ХЗТАНБС

Источник

Элиас Лённрот родился в 1862 г. на юго-западе Финляндии в местечке Самматти. В университете города Турку изучал филологию, затем медицину. Более 20 лет посвятил собиранию фольклора и созданию "Калевалы". С этой целью он совершил несколько путешествий.

Четвёртое путешествие (1833 год) по русской беломорской Карелии (современные деревни Войница, Вокнаволок). Кроме песен, записал много пословиц и загадок. На основе собранного материала Элиас Лённрот создаёт две сводные поэмы:"Вяйнямейнен" и "Свадебные песни". Итогом первых четырёх путешествий стала "Перво-Калевала" или "Калевала в миниатюре"- "Собрание песен о Вяйнямейнене", которое включает почти все основные сюжеты будущей "Калевалы".

Пятое путешествие (1834 год) - поездка в Архангельскую губернию, встречи со знаменитыми рунопевцами Мартиской Карьялайненым, Архипом Перттуненым). Записал более 13200 песенных строк.

Весь собранный материал Элиас Лённрот делит на 32 песни, каждая из которых сама составлена из отрывков и строк множества песен. Текст связан единым сюжетом, имеет зачин. К 1835 году многомесячная работа над текстом эпоса была завершена, а к 28 февраля готово и предисловие. Этот день и считается днём рождения "Калевалы".

С 1835 по 1844 гг. Элиас Лённрот совершил ещё шесть экспедиций. Лирические песни, собранные ранее в русской Карелии и в Карелии финляндской позволили Лённроту создать большой сборник песен и баллад "Кантелетар". В сборнике представлены свадебные, пастушьи, детские, девичьи и женские песни и баллады. Сборник вышел в 1840-1841 годах. В 40-е годы Лённрот издал также сборники "Пословицы финского народа" (1842 год) и "Загадки финского народа" (1844 год)

водянистые красные пятна на лице
Водянистые пузырьки могут появляться на коже, как у взрослых, так и детей в течение всей жизни. Это явление не всегда является симптомом какого-либо заболевания, так как даже небольшой ожог может стать причиной появлен

В 1847 году Лённрот начал работу над второй версией "Калевалы". Он расширяет главы поэмы. Окончательный текст - 22795 строк он разделил на 50 глав-песен. "Калевала" Элиаса Лённрота вышла в 1849 году. В последующ

Источник

Давид Самойлов

Все стихи на одной странице

45-я Гайдна

Исчерпан разговор. Осточертели речи. Все ясно и наглядно. Уходят наши дни и задувают свечи, Как музыканты Гайдна. Брать многого с собой я вовсе не хочу: Платок, рубашка, бритва. Хотел бы только взять последнюю свечу С последнего пюпитра. Когда свой приговор произнесу в ночи Под завыванье ветра, Быть может, отрезвлюсь, увидев, как свечи Истаивает цедра.

А слово — не орудье мести! Нет!..

Аленушка

Когда настанет расставаться - Тогда слетает мишура... Аленушка, запомни братца! Прощай - ни пуха ни пера! Я провожать тебя не выйду, Чтоб не вернулась с полпути. Аленушка, забудь обиду И братца старого прости. Твое ль высокое несчастье, Моя ль высокая беда?.. Аленушка, не возвращайся, Не возвращайся никогда.

Апрель

Словно красавица, неприбранная, заспанная, Закинув голову, забросив косы за спину, Глядит апрель на птичий перелет Глазами синими, как небо и как лед. Еще земля огромными глотками Пьет талый снег у мельничных запруд, Как ходоки с большими кадыками Холодный квас перед дорогой пьют. И вся земля - ходок перед дорогой - Вдыхает запах далей и полей, Прощаяся с хозяйкой-недотрогой, Следящей за полетом журавлей.

Апрельский лес

как избавиться от пигментных пятен и морщин
Можно сказать, что эти кожные проявления вызваны гормональными сбоями или перестройками организма. Помимо этого с течением времени кожа утрачивает способности к самовосстановлению, она стареет, в результате чего при

Давайте каждый день приумножать богатство Апрельской тишины в безлиственном лесу. Не надо торопить. Не надо домогаться, Чтоб отроческий лес скорей отер слезу. Ведь нынче та пора, редчайший час сезона, Когда и время - вспять и будет молодеть, Когда всего шальней растрепанная крона И шапку не торопится надеть. О, этот странный час обратного движенья Из старости!.. Куда?.. Куда - не все ль равно! Как будто корешок волшебного женьшеня Подмешан был вчера в холодное вино. Апрельский лес спешит из отрочества в детство. И воды вспять текут по талому ручью. И птицы вспять летят... Мы из того же теста - К начальному, наза

Источник

"Улисс" (James Joyce — Ulysses) — текст произведения

Эпизод 1[1]

Торжественно он проследовал вперед и взошел на круглую орудийную площадку[5]. Обернувшись по сторонам, он с важностью троекратно благословил башню, окрестный берег и пробуждающиеся горы. Потом, увидев Стивена Дедала, наклонился к нему и начал быстро крестить воздух, булькая горлом и подергивая головой. Стивен Дедал, недовольный и заспанный, облокотясь на последнюю ступеньку, холодно смотрел на дергающееся булькающее лицо, что благословляло его, длинное как у лошади, и на бестонзурную шевелюру, белесую, словно окрашенную под светлый дуб.

Он соскочил с площадки и с важностью поглядел на своего зрителя, собирая у ног складки просторного халата. Жирное затененное лицо и тяжелый овальный подбородок напоминали средневекового прелата[6], покровителя искусств. Довольная улыбка показалась у него на губах.

Ткнув пальцем с дружелюбной насмешкой, он отошел к парапету, посмеиваясь. Стивен Дедал, поднявшись до конца лестницы, устало побрел за ним, но, не дойдя, уселся на край площадки и принялся наблюдать, как тот, пристроив на парапете зеркальце и обмакнув в пену помазок, намыливает шею и щеки.

- Кошмарная личность, а? — сказал он от души. — Этакий толстокожий сакс. Он считает, что ты не джентльмен. Эти мне гнусные англичане! Их так и пучит от денег и от запоров. Он, видите ли, из Оксфорда. А знаешь, Дедал, вот у тебя-то настоящий оксфордский стиль. Он все никак тебя не раскусит. Нет, лучшее тебе имя придумал я: Клинк, острый клинок.

- Господи! — сказал он негромко. — Как верно названо море у Элджи: седая нежная мать! Сопливо-зеленое море. Яйцещемящее море. Эпи ойнопа понтон.[8]Ах, эти греки, Дедал. Надо мне тебя обучить. Ты должен прочесть их в подлиннике. Талатта! Талатта ![9] Наша великая и нежная мать[10]. Иди сюда и взгляни.

- Черт побери, Кли

Источник